INTERVIEW
ИНТЕРВЬЮ
Интервью с Алексеем Терзиевым для Русского Парижа 2001


В.Ж. : Алёша, вы в Париже уже почти четверть века. В коротком интервью рассказать обо всём, что было до Парижа и в Париже просто не возможно.
А.Т. : Вы так долго добивались от меня этого интервью, что правду сказать, я был готов к любому вопросу, только не к вопросу выраженному знаком (?) в чистом виде. Поверьте, я и сам не знаю с чего бы я начал.
В.Ж. : В Киеве, где вы родились вас считают легендарной личностью.
А.Т. : Это громко сказано, очевидно ходит-бродит много легенд, но такого слова я не могу себе присвоить. Не так давно, ко мне заходил киевский актёр Дмитрий Миргородский. Как странно, он тоже употребил это слово. Может быть однажды памятник поставят...
В.Ж : Ваша творческая карьера началась в кино ?
А.Т. : У мамы была головная боль, куда поступить сына, иначе заберут в армию. Так как однажды мне подлорили фотоаппарат « Зоркий », а затем кинокамеру 8 мм, с этого всё началось. Я поступил на кинофакультет в первый набор кинооператоров, который был создан гениальным человеком, оператором, Виктором Смородиным, о котором в своё время писал Виктор Некрасов.
В это время на украинской кинематографической сцене появились такие личности как Сергей Параджанов, Юрий Ильенко, Иван Миколойчук и другие, радикально обновив украинское кино. Для меня молодого кинематографиста, ориентир был однозначно начерчен, я вошёл в круг сторонников поэтического кино, ставшего зубной болью для номенклатурно-коммунистического украинского кинематографа.
Появился просвет в маразматической системе, выраженный такими фильмами как « Тени забытых предков », украинский шедевр Сергея Параджанова, затем « Белая птица с чёрной отметиной » Юрия Ильенко, второй шедевр поэтического экрана, очень талантливый и красивый фильм.
В результате, моё формирование как кинематографиста, происходило на примерах этих фильмов, в общении и работе с единомышлинниками и сторонниками поэтического экрана.
В.Ж. :Вы лично были знакомы с Сергеем Параджановым, вы могли бы прокомментировать его творчество?
А.Т. : Он настолько ярко сам о себе рассказал в своих фильмах и коллажах, что любые комментарии могут оказаться недостойными автора. Я могу только поделиться тяжёлыми воспоминаниями оставшимися на всю мою жизнь, как неспособные, завистливые и бездарные люди пытались уничтожить мастера. Как легко и удобно стать другом старого мастера... Что значит быть мастером, жить и работать в тоталитарной или какой другой системе.
В.Ж. : Как вам оперетору-постановщику работалось на киностудии Довженко ?
А.Т. : Ещё будучи студентом, на последнем курсе, я уже начал преподавать на кинофакультете. Свой первый полнометражный я снял когда мне было 20 лет, сразу же после оканчания института. Это была двухсерийная, широкоэкранная картина, с большими массовками о стахановском движении и самом Стаханове. Тогда, впервые, я познакомился с его правдивой историей. Ждановский партком придумал как ответить на призыв партии : повысить производительность стали. Нашли Стаханова, собрали ему бригаду и ночью без свидетелей выполнили очень большую норму, а на следующий день написали в газетах, что сам Стаханов всю эту работу сделал. Ему дали какой-то орден и он стал героем. Но однажды, появился моряк, который действительно сам и без помощи сфабрикованной бригады превзашёл Стаханова. Однако другой Стаханов уже никому не нужен был...
После этих двух заказных фильмов я стал работать с Вячиком Криштофовичем, фильм которого «Ребро Адама» очень хорошо знают во Франции. С ним я снял два фильма : «День полон музыки» и «Чип» (Ральф здравствуй), затем работал с другими режиссёрами.
Перед отъездом во Францию мою фамилию вычеркнули из готовящегося к изданию двухтомного кинословаря, отказали принять в Союз Кинематографистов, перестали давать снимать, уволили с киностудии и постарались сделать всё, чтобы обо мне забыли.
Правда в последний мой приезд в Киев, Михаил Беликов, директор Союза кинематографистов Украины, предложил мне стать членом Союза, только, что я бы стал делать став этим членом? Просто для личного удовлетворения.
Киностудия Довженко, где когда-то снималось 20-30 фильм в год, кое как делает несколько, при наличии прекрасных специалистов и всей необходимой технической базе. В трёх часах полёта самолётом из Парижа есть всё необходимое для производства полнометражных фильмов с одним из самых больших съёмочных павильонов в Европе. Как французским продюссерам в голову не приходит дёшево снимать полнометражные фильмы на Украине, я никак не могу понять.
В.Ж.: Какой кинематографической деятельностью вы теперь занимаетесь?
А.Т.: Пишу сценарий с Марком Гастиным.
В.Ж.: Что вы можете сказать о сегодняшнем французском кинематографе?
А.Т.: Лично для меня современный кинематограф остановился на некоторых фильмах Годара, Алана Рене и Бенекса. Ещё совсем недавно прекрасное французское кино превратилось в слабосюжетное, наполненное надуманными истерическими сценами.
Что происходит когда по телевизору идёт современный французский фильм? В гостях у моих друзей, русских или французов, я наблюдаю на протяжении последних лет, один и тот же машинальный и спонтанный жест : за редким исключением не переключается канал. Почему зритель предпочитает смотреть банальную американскую картину французской современной? На этот вопрос безусловно есть ответ у самих же французов, но не мне заниматься эттой головной болью.
В.Ж.: Живопись, рисунок и коллаж, что нового в этой сфере деятельности?
А.Т.: В настоящий момент я занимаюсь коллажами. Живопись и рисунок пока ушли на второй план.
В.Ж.: На протяжении многих лет вы проработали с такой известной галереей как Лилиан Франсуа, расскажите об этом периоде.
А.Т.: Изумительная женщина. Моя первая выставка у  неё в галерее была продана полностью за пятнадцать минут до начала вернисажа.
В.Ж.: Такого успеха галереи улицы Сены, где выставляются лучшие из лучших, давно не имели. Каким образом вам пришла идея рисовать деньги?
А.Т.: В своё время мы все сюда приехали сюрреалистами, шагалами, кондинскими и другими... Те которые повторяли или даже намекали в своих работах на этих художников оставались без галерей. В Париже русских художников начала века очень хорошо знают, посему нужно было писать или рисовать новое, отличное от вего уже увиденного, выставленного когда-то и проданного.
Идея рисовать деньги пришла в Сан-Франциско. Я обедал в одном ресторане и когда пришёл момент расплатиться, обнаружил в портмоне среди долларов, смятую в форму бабочки 500 франковую банкноту. Каким образом из этой банкноты получилась бабочка я не знаю, но идея рисовать деньги родилась именно в этот момент. Мысль, выставить франки, доллары или другие деньги мной нарисованные и продать за настоящие, соблазнила Лилиан Франсуа и с этого всё началось.
В.Ж.: Собираетесь ли вы выставиться в Киеве или в Москве?
А.Т.: С Киевом я больше связан нежели с Москвой. С Москвой меня связал мой отец, известный московский архитектор. Как в Москве, Питере или Киеве у меня много друзей. Я думаю момент уже давно наступил использовать «наши заподные» творческие силы.
В.Ж.: Чтобы вы показали своим соотечественникам?
А.Т.: Я думаю, что выставил бы коллажи и фотографии, главным образом портреты. Есть идея приехать и сделать фотопортреты на месте, используя современную компьютерную технологию. Снять друзей, коллег, незнакомых и сделать выставку. Параллельно можно организовать мастер-класс. Идей много, но нужны местные нормально организованные структуры с аппаратурой, так как везти из Парижа свою не имеет смысла. Но выйти из положения на месте, я думаю можно, главное было бы желание.
В.Ж.: Ваше новое увлечение это интернет, ещё одно испытание которое нужно пройти?
А.Т.: В моей жизни я могу назвать два события которые, на мой взгляд, остануться надолго в сознании человечества. Падение коммунизма и рождение интернета. Интерент для меня не совсем новое увлечение. Последние пять лет я вплотную занимаюсь созданием сайтов и работаю с очень компетентными людьми. Помимо сайтов для клиентов я создаю свои. Примером могу назвать www.ebizous.com Построенный полностью на моих рисунках. Этот сит был создан благодаря встречи с теперешними моими коллегами по интернету, имена которых вы найдёте на этом сайте в рубрике « nous contacter ».
В.Ж.: Я впервые услышала о www.ebizous.com в кафе «Драгстор» на Елисеевских полях. Я бы не обратила внимание на беседу группы молодых людей, если бы один из них не сказал : гениальная идея, гениальный человек который это придумал. Другой у него спросил : а ты знаешь кто он? Но когда первый ответил : должно быть какой-то русский и произнёс вашу фамилию, я тут же повернулась и попросила адрес этого сита. Как вам удаётся на пустом месте найти эти гениальные идеи?
А.Т.: Снова вы пользуетесь какими-то громкими словами... Серия открыток под название «Чек поцелуй» на сумму поцелуев «сколько вам угодно» родилась в Париже во время подготовки к выставке у Лилиан Франсуа. Мне очень нравилось французское слово «бизу», которое произносится с «з», а пишется с «с» и обозначает поцелуй. Мне надоело рисовать деньги и я решил взяться за чеки, чековые книжки и кредитные карты. В результате появился первый «чек бизу» (чек поцелуй) посвящённый дню рождения одной моей хорошей знакомой.
За первым чеком пошли другие : «чек день рождения» и т.д. Потом я запатентовал идеи и открыл издательство выпускающие эти открытки. Они очень хорошо покупались во многих магазинах, как на Елиссвских полях, так и в 200 других магазинах разбросанных по всей Франции.
Удовольствие послать любимому человеку чек на 1000, 10000 или, скажем, 6 миллиардов поцелуев увлекло французскую публику и поцелуи стали «летать» по свету. Скорость продажи была таковой, что у меня просто не хватало времени создавать новые открытки. Мне пришлось убрать мой номер телефона из справочника и затем его поменять, так как звонков было очень много и я стал терять время. Моим спасение стал интернет и сит  www.ebizous.com. Сит совершенно бесплатный, открытки ничего не стоят. В результате появился первый «Международный Банк Поцелуев» где никто вам не говорит о перерасходах и все кредиты бесплатны. Попробуйте найти таких банкиров...
В.Ж.: Банальный вопрос : какие планы на будущие?
А.Т.: Банальный ответ : очень много.

Виктория Ж.

Интервью с Алексеем Терзиевым для радио Свободы записанным весной 2005 года в Париже журналистом Дмитрием Савицким.
Д.С.: Русский Париж последних лет прошёл через неизбежные метаморфозы. Всё меньше и меньше в этом городе тех кого ещё можно назвать белой эмиграцией. Всё больше новых русских и не совсем новых. Русские нелегалы встречаются так же часто как румынские. Лютеция полнится слухами о тримархионовых пирах русских миллиардеров. Русские красавицы встречаются на Елисеевских полях. Юные перевозбуждённые фотомодели вглядываются в лица сверстниц сугубо ночных профессий. Художники нонконформисты семидесятых стареют в предоставленных мериями мастерских. Свежие из просторов родины специалисты преподают в престижных школах и украшают президиумы местных НИИ (научно-исследовательных институтов). Алексей Терзиев давно не отличим от коренных парижан. Художник, фотограф он так же держит на интернете три сайта. Один со своими фотографиями, второй об открытках, которых он расскажет сам и сайт Русский Париж на котором можно найти и новости и интервью, словарь русского артистического мира во Франции и обзор галерей живописи и чисто практические сведения о самом городке на Сене. И сайт этот продолжает расти и развиваться. Но вот сам Алексей Терзиев.
Алексей, вы живёте в Париже уже двадцать семь лет. Что было до Парижа?
А.Т.: До Парижа был Киев. Удивительно живописно-поэтичный город. Я поступил в Театральный институт на  операторский кинофакультет и стал оператором постановщиком.
Д.С.: Это было в каком году?
А.Т..: В начале семидесятых. Я начал очень быстро снимать. Первые свои фильмы снял с Вячеком Криштофовичем, известным в Париже по фильму Ребро Адама. Я с ним снял два фильма Чип и День полон музыки. Чип шёл по первому каналу всесоюзного телевидения на протяжении многих лет. Когда на канале узнали, что я уехал на Запад, они вырезали из титров мою фамилию. Но фильм продолжал идти.
Д.С.: Значит вы попали в Париж в 1978 году?
А.Т.: Совершенно верно. Приехав в Париж, я занялся живописью, но моя первая выставка произошла в Германии, в Мюнхене. Я там проработал год, а затем вернулся в Париж и начал работать с галереей Лилиан Франсуа на улицы Сены. Моя первая парижская выставка полностью продалась до начала вернисажа.
Д.С.: А в каком стиле вы работали? Это был фигуратив или абстрактное искусство?
А.Т.: Это была фигуративная живопись. Я писал деньги, "став фальшивомонетчиком в законе", детально их выписывая, но меняя смысл.
Д.С.: Вы продолжаете эту традицию?
А.Т.: Продолжаю. Я проработал с Лилиан Франсуа 12 лет. За это время я не сделал много выставок, поскольку мои работы постоянно продавались и мне нужно было создавать новые, которые в свою очередь продавались. Я мог нарисовать в год максимум двенадцать рисунков. Такого количества было мало, чтобы сделать выставку, нужно было 20, 30 работ. У меня уходил месяц на один денежный билет. По сей день задаю себе вопрос почему их покупали?
Д.С.: Люди хотят иметь деньги, это вполне нормально, но вы совершили совершенно невероятную вещь в течении стольких лет продавая деньги.
А.Т.: Их было очень тяжело рисовать. Достаточно посмотреть под микроскопом чтобы увидеть настолько тонко и точно они сделаны. Я постоянно мечтал о выставках работая с одной из самых известных и интересных галерей Парижа, но мне постоянно не хватало этих бумажек...
Д.С.: А что это были за деньги?
А.Т.: По тем временам это были франки. Очень красивые деньги. Достаточно присмотреться к ним, чтобы увидеть насколько тонок и точен рисунок. Но на эту красоту никто не обращает внимание. Большую часть жизни деньги проводят в кармане, я же стал их показывать.
Д.С.: Какого размера были эти деньги? Они были больше нормальных, поскольку приносили больше денег?
А.Т.: Очень смешной вопрос. Самый большой билет который я написал были 500 франков с Паскалем на оборотной стороне. Я нарисовал его лысым 100 х 60 см. Он был продан как только его повесили в галерее. (Почему лысым, потому что я представил, что за свою денежную жизнь, вполне можно было облысеть пройдя через такое количество рук).
Д.С.: И вот переход от живописи к фотографии. Почему?
А.Т.: У меня сложилось впечатление, что я изменил моей старой любовнице фотографии, которая меня, как оператора-постановщика научила снимать фильмы. Честно признаюсь, что фотография мне постоянно не давала покоя и вот в один прекрасный момент я увлекаюсь рекламной фотографией и начинаю работать с крупными компаниями. Но долго это не продлилось, меня постоянно тянуло к более творческой работе и я создаю открытку "Чек Поцелуй". Создание этой открытки-чека было очевидно вполне нормальным подсознательным переходом от денег к другой форме оплаты. Такую открытку-чек любой стоимости, например в 6 миллиардов поцелуев, можно было  послать своей любимой женщине. Только вопрос, как потом расплачиваться... если она вдруг их востребует?
Д.С.: На вашем сайте представлены совершенно разные жанры фотографий. Городской пейзаж, небо с самолётными трассами, закаты, облака. У вас есть обнажённая фотография, портреты. Всегда поставлен замечательно свет. Вы сами по себе себя определяете как фотографа работающего в одном жанре или вы пробуете работать в разных направлениях?
А.Т.: Я совершенно не задумываюсь об этом. Я нажимаю на кнопку, когда мне хочется это сделать. С моей старой любовницей фотографией, мы настолько знакомы и так хорошо себя изучили, что совершенно не спрашиваем себя, кто и что, в какой момент будет делать? Я очень рад этому творческому процессу, особенно когда оказываюсь на парижских улицах. Особенно в августе месяце, когда в Париже остаются те  которые не могут куда-либо уехать отдыхать. Вдруг неожиданно обнажившись в исчезнувшей толпе появляются какие-то странные люди, истинные парижане влюблённые в свой город, туристы, которые стесняются показать, что они туристы, пьяницы, какие-то несчастные писатели и художники, которые всю жизнь рисуют, пишут и никогда не станут Гогенами...
Д.С.: Кем бы вы могли стать, если бы не стали фотографом и художником?
А.Т.: Я очевидно бы только писал рассказы, которые кстати пишу в свободное время и надеюсь издать книжку. Я думаю, что с фотографией я проживу до конца моих дней. В этом нет никакого сомнения. Я надеюсь, что там... наверху, мне позволят пользоваться моим Никоном, если нет - буду проситься назад.
Д.С.: Спасибо.
посмотреть фотографии www.terzieff.com
Interview avec Alexis Terzieff pour Paris Russe 2001


V.J.: Alexis, vous êtes à Paris depuis presque un quart de siècle. Raconter tout ce qu’il y a eu avant Paris puis à Paris dans une courte interview est pratiquement impossible. Par quoi commencer ?
A.T.: Vous avez mis tant de temps à obtenir de moi cette interview, qu’à vrai dire, je m’attendais à n’importe quelle question, sauf à cette interrogation, au sens propre. Croyez-moi, je ne sais pas moi-même par quoi commencer.
V.J.: A Kiev, où vous êtes né, on vous considère comme un personnage légendaire.
A.T.: C’est beaucoup exagérer, apparemment il y court beaucoup de légendes, mais je ne peux m’approprier un tel mot. Il n’y a pas très longtemps, un acteur de Kiev, Dmitri Mirgorodski, est passé me voir. Aussi étrange que cela puisse paraître, il a également employé ce mot. On m’érigera peut-être un monument...   
V.J.: Votre carrière artistique a commencé au cinéma ?
A.T.: Ma mère se cassait la tête, où «caser» son fils, sinon on le prenait à l’armée. Un jour, on m’a offert un appareil photographique «Zorki», puis une caméra de cinéma 8 mm, et c’est ainsi que tout a commencé. J’ai été reçu à la Faculté de cinéma dans la première promotion de directeurs de photographie, créée par un homme génial, le directeur de la photo Victor Smorodine, dont Victor Nekrassov a parlé en son temps.
A ce moment-là, sur la scène du cinéma ukrainien sont apparues des personnalités, telles que Sergueï Paradjanov, Iouri Ilienko, Ivan Mikolaïtchouk, etc., qui ont radicalement renouvelé le cinéma ukrainien. Pour moi, jeune cinéaste, ma voie était toute tracée, j’entrai dans le cénacle des partisans du cinéma poétique, «dent gâtée» à extraire pour le cinéma ukrainien communiste de la Nomenklatura.
Une éclaircie filtra dans ce système de marasme ambiant, s’exprimant par des films tels que «Les Chevaux de feu», le chef-d'oeuvre ukrainien de Sergueï Paradjanov, puis «L’oiseau blanc à la tache noire» de Iouri Ilienko, deuxième chef-d'œuvre de l’écran poétique, un film superbe et  plein de talent.
En fin de compte, ma formation en tant que cinéaste a eu lieu à l’instar de ces films, en communiquant et en travaillant avec des disciples et des partisans de l’écran poétique.
V.J.: Vous avez connu personnellement Sergueï Paradjanov, vous pourriez commenter son œuvre?
A.T.: Il s’est tellement bien raconté lui-même dans ses films et collages, que les moindres commentaires peuvent paraître indignes du Maître.
La seule chose que je peux évoquer est ce pénible souvenir, qui me poursuivra toute ma vie durant : comment des gens incompétents, envieux et sans talent ont essayé de détruire le Maître. Combien il est facile et commode de devenir l’ami d’un Maître disparu... Voilà ce que cela signifie d’être un Maître, de vivre et de travailler dans un système totalitariste ou tout autre système.
V.J.: Qu’avez-vous fait, en tant que directeur de la photographie, aux studios de cinéma Dovjenko?
A.T.: Alors que j’étais encore étudiant, en cinquième et dernière année, j’avais déjà commencé à enseigner à la Faculté de cinéma. J’ai tourné mon premier long-métrage, à 22 ans, tout de suite après avoir terminé mes études. C’était un film en deux parties, avec de nombreux figurants, sur Stakhanov  et le mouvement stakhanoviste. J’ai pris connaissance alors pour la première fois de sa véritable histoire. Le parti communiste de la ville de Jdanov avait imaginé comment répondre à l’appel du parti : augmenter la productivité de l’acier. On trouva Stakhanov, on lui adjoignit une équipe, et la nuit sans témoins, ils réalisèrent une  norme très élevée. Le lendemain, on écrivit dans les journaux, que Stakhanov avait fait tout ce travail tout seul. On lui donna une médaille et il devint un héros. Mais un jour, survint un marin, qui dépassa réellement Stakhanov seul sans l’aide d’une équipe. Cependant, l’autre Stakhanov ne servait déjà plus à rien...
Après ces deux films de commande, j’ai commencé à travailler avec Viatcheslav Krichtofovitch, dont le film «La côte d’Adam» est très connu en France. J’ai tourné deux films avec lui : «Un jour plein de musique» et «Tchip»,  puis j’ai travaillé avec d’autres metteurs en scène.
Avant mon départ en France, mon nom a été effacé du dictionnaire du cinéma qui allait paraître. On refusa de m’admettre à l’Union des cinéastes, on cessa de me faire tourner, on me licencia des studios de cinéma et on essaya de tout faire, afin que l’on m’oublie.
Il est vrai, que lors de mon dernier voyage à Kiev, Mikhaïl Belikov, le directeur de l’Union des cinéastes d’Ukraine, m’a proposé de devenir membre de l’Union, mais qu’y ferais-je une fois devenu membre? Simplement par satisfaction personnelle.
Les studios de cinéma Dovjenko, qui tournaient autrefois 20 à 30 films par an, n’en réalisent tant bien que mal que quelques-uns, tout en possédant d’excellents spécialistes et toute la base technique nécessaire. A trois heures d’avion de Paris, il y a tout pour produire des longs-métrages avec des plateaux de tournage parmi les plus grands d’Europe. Comment ne vient-il pas à l’esprit des producteurs français de tourner des films bien meilleur marché en Ukraine, je n’arrive pas à le comprendre.
V.J.: Quelle est votre activité cinématographique actuellement?
A.T.: J’écris un scénario avec Mark Gastine.
V.J..: Que pourriez-vous dire du cinéma français d’aujourd’hui?
A.T.: Pour moi personnellement le cinéma français contemporain se résume à quelques films de Godard, Alain Resnais et Beinex. L’excellent cinéma français d’il y a peu s’est transformé en un cinéma faible au point de vue du sujet, débordant de scènes hystériques artificielles.
Que se passe-t-il, lorsqu’on programme un film français à la télévision? En visite chez mes amis russes ou français j’ai observé ces dernières années le même geste machinal et spontané : ils changent de chaîne, à de rares exceptions près. Pourquoi un spectateur préfère-t-il regarder un banal téléfilm américain plutôt qu’un film français contemporain? Naturellement, seuls les Français peuvent répondre à cette question, ce n’est pas à moi de résoudre ce casse-tête.
V.J..: La peinture, le dessin et le collage, qu’y a-t-il de nouveau dans cette sphère de votre activité?
A.T..: Je fais des collages actuellement. La peinture et le dessin sont passés momentanément au second plan.
V.J..: Durant de nombreuses années, vous avez collaboré avec la célèbre galerie Liliane François ; parlez-nous de cette période.
A.T.: Une femme exceptionnelle. Ma première exposition dans sa galerie a été intégralement vendue quinze minutes avant le début du vernissage.
V.J..: Les galeries de la rue de Seine, où l’on expose la peinture la «plus ultra», n’avaient pas connu un tel succès depuis longtemps. Comment vous est venue l’idée de dessiner de l’argent?
A.T.: Nous sommes tous arrivés ici en tant que surréalistes, disciples de Chagall, Kandinsky, etc... Ceux qui copiaient ou s’inspiraient éventuellement de ces peintres n’exposaient pas dans les galeries. A Paris, on connaît très bien les peintres russes du début du siècle ; c’est pourquoi, il fallait peindre ou dessiner quelque chose de nouveau et de différent de tout ce qui avait été vu et exposé auparavant et vendu.
L’idée de dessiner de l’argent m’est venue à San Francisco. J’ai déjeuné dans un restaurant et au moment de payer, j’ai découvert dans mon porte-monnaie, au milieu des dollars, un billet de cinq cents francs froissé en forme de papillon. Comment ce billet s’était transformé en papillon, je ne le sais pas, mais l’idée de dessiner de l’argent est née juste à ce moment-là. La pensée d’exposer des francs français, des dollars au d’autres espèces peints par moi et de les vendre contre de vrais billets a séduit Liliane François et c’est ainsi que tout a commencé.
V.J.: Avez-vous l’intention d’exposer à Kiev ou à Moscou?
A.T.: Je suis plus proche de Kiev que de Moscou. J’étais lié à Moscou par mon père, un célèbre architecte moscovite. J’ai de nombreux amis aussi bien à Moscou, à Saint-Pétersbourg qu’à Kiev. Je pense que le moment est venu d’utiliser «nos forces créatrices occidentales».
V.J.: Que montreriez-vous à vos compatriotes?
A.T.: Je pense que j’exposerais des collages et des photographies, surtout des portraits. J’ai l’idée d’y aller et de faire des «photo-portraits» sur place, en utilisant la technique informatique contemporaine. Photographier des amis, des collègues, des inconnus, et faire une exposition. On peut organiser parallèlement un  Master class. J’ai beaucoup d’idées, mais il faut des structures locales normalement organisées et des appareils, car emmener les siens de Paris n’a aucun sens. Mais je pense qu’il est possible de se débrouiller sur place, pour peu qu’on le veuille.
V.J.: Internet est votre nouvelle passion ; encore une expérience à tenter?
A.T.: Dans ma vie, il y a deux événements qui, selon moi, resteront longtemps dans la conscience de l’humanité. La chute du communisme et la naissance d’Internet. Pour moi, Internet n’est pas du tout une nouvelle passion. Depuis cinq ans je crée intensivement des sites et je travaille avec des gens très compétents.
Hormis les sites pour des clients, je crée les miens propres. Comme exemple, je peux citer : «www.ebizous.com». C’est un site qui est entièrement construit sur mes cartes postales. Ce site a été créé grâce à une rencontre avec mes collègues actuels d’Internet et dont vous découvrirez les noms sur ce site.
V.J.: J’ai entendu parler de «www.ebizous.com» pour la première fois au «Drugstore» des Champs-Elysées. Je n’aurais sans doute pas prêté attention à la conversation d’un groupe de gens, si l’un d’eux n’avait dit : «Une idée géniale... Le type génial qui l’a imaginée...» Une autre personne lui a demandé : Et tu sais qui c’est ?» Mais quand le premier lui a répondu « Un Russe, je crois...» et a prononcé votre nom, je me suis aussitôt retournée et j’ai demandé l’adresse de ce site. Comment réussissez-vous à trouver ces idées géniales à partir de rien?
A.T.: Vous employez à nouveau de grands mots... La série de cartes postales intitulée «Chèque Bizous», pour la somme de Bizous «que vous désirez...» est née à Paris en préparant une exposition chez Liliane François. Le mot  français «Bizous» me plaisait beaucoup ; il s’écrit avec un «S», se prononce comme «Z» et signifie «Baiser».  J’en avais assez de dessiner de l’argent et j’ai décidé de créer des chèques, des chéquiers et des cartes de crédit. Finalement le premier «Chèque Bizous» est paru à l’occasion de l’anniversaire d’une de mes amies. D’autres chèques ont suivi le premier : «Chèque d’Anniversaire», etc. J’ai protégé ensuite mon idée et j’ai ouvert une maison d’édition pour publier ces cartes. Elles se vendaient très bien dans de nombreux magasins, aussi bien sur les Champs-Elysées, que dans 200 autres magasins dispersés dans toute la France. Le plaisir d’envoyer à l’être aimé un Chèque de 1000, 10000 ou 6 milliards de Bizous a passionné le public français et les Bizous se sont mis à «voler» de par le monde entier. Les cartes se vendaient tellement vite, qu’il me manquait du temps pour en créer de nouvelles. J’ai dû enlever mon numéro de téléphone de l’annuaire, puis le changer, car les appels étaient très nombreux et je perdais beaucoup de temps. Internet et le site «www.ebizous.com» sont venus à ma rescousse. Le site est totalement gratuit, les cartes ne coûtent rien. Ainsi est née la première «Banque Mondiale de Bizous», où personne ne vous parle de découvert et les crédits en Bizous sont gratuits. Essayez de trouver de pareils banquiers...
V.J..: Question banale. Quel sont vos projets pour l’avenir ?
A.T.: Réponse banale. Très nombreux...

Victoria G.


Interview avec ALEXIS TERZIEFF pour Radio Liberté enregistrée au printemps 2005 à Paris par le journaliste Dmitri Savitski.


DS : Le Paris Russe de ces dernières années a subi des métamorphoses inévitables. Ceux que l’on peut encore qualifier d’ « émigration blanche » sont de moins en moins nombreux dans cette ville. Il y a de plus en plus de nouveaux Russes et des Russes pas vraiment nouveaux. On rencontre des Russes « sans papier » aussi souvent que des Roumains. Lutèce bruisse de rumeurs au sujet des festins de rêve des milliardaires russes. Des beautés russes déambulent sur les Champs Elysées.
Des artistes non-conformistes des années 1970 vieillissent dans leurs ateliers octroyés par les mairies. Des spécialistes frais émoulus des vastes étendues de leur patrie enseignent dans des écoles prestigieuses et décorent les présidences des instituts de recherches scientifiques locaux. On ne distingue plus depuis bien longtemps Alexis Terzieff des Parisiens de souche. Artiste peintre, photographe, il est également responsable de trois sites Internet. Le premier avec ses photographies, le deuxième avec ses cartes postales dont il parlera lui-même et le dernier site « Paris Russe » sur lequel on peut trouver des nouvelles et des interviews, un dictionnaire du monde artistique russe en France et un panorama des galeries de peinture, ainsi que des renseignements pratiques sur la ville même du bord de Seine. Et ce site continue à grandir et à se développer. Mais voici Alexis Terzieff en personne. Alexis, vous vivez à Paris depuis vingt-sept ans déjà, qu’y avait-il avant Paris ?
AT : Avant Paris, il y avait Kiev. Une belle ville étonnamment poétique. Je suis entré à l’Institut théâtral en faculté de cinéma et je suis devenu directeur de la photographie.
DS : C’était en quelle année ?
AT : Au début des années 1970. J’ai commencé à tourner très vite. J’ai tourné mes premiers films avec Viatchik Krichtofovtch, connu à Paris pour son film « La côte d’Adam ». J’ai tourné avec lui d eux films « Tchip » et « Une journée pleine de musique ». « Tchip » est passé sur la première chaîne de la télévision soviétique pendant de nombreuses années. Quant on a su que j’étais parti pour l’Occident, mon nom a été supprimé du générique. Mais on continue à montrer le film.
DS : Vous vous retrouvez donc à Paris en 1979 ?
AT : Tout à fait exact. Arrivé à Paris, j’ai fait de la peinture. Ma première exposition a eu lieu en Allemagne, à Munich. J’y ai travaillé une année, puis je suis revenu à Paris, où j’ai commencé à travailler avec la galerie « Liliane François », rue de Seine. Ma première exposition était déjà entièrement vendue avant même le vernissage.
DS : Et dans quel style peigniez-vous ? Etait-ce de l’art figuratif ou abstrait ?
AT : C’était de la peinture figurative. Je peignais de l’argent, devenant faux-monnayeur légal, en copiant les billets en détail, mais en détournant leur sens.
DS : Vous continuez cette tradition ?
AT : Je continue. J’ai travaillé avec Liliane François pendant douze ans. Durant tout ce temps, je n’ai pas beaucoup exposé car mes travaux se vendaient immédiatement et il me fallait perpétuellement les créer, il en manquait toujours pour les expositions. Je pouvais créer au maximum douze dessins par an. C’était trop peu pour faire une exposition, il aurait fallu 20 ou 30 toiles. Je passais un mois à peindre un seul billet. Je me demande encore aujourd’hui pourquoi on les achetait !
DS : Les gens désirent posséder de l’argent, c’est tout à fait normal, mais vous avez réalisé une chose complètement incroyable durant tant d’années, en vendant de l’argent.
AT : C’était très difficile à peindre. Il suffit de regarder une toile au microscope, pour voir combien le travail est fin et précis. Je rêvais constamment d’expositions, en travaillant avec une des galeries de Paris les plus connues et les plus intéressantes, mais ces  billets me manquaient sans arrêt….
DS : De quels billets s’agissait-il ?
AT : A cette époque les francs existaient encore. De très beaux billets, dommage que nous ne puissions les voir.
DS : De quelle grandeur étaient-ils ? Plus grands que les vrais, puisqu’ils rapportaient plus d’argent ?
AT : C’est une question très drôle. Le plus grand billet que j’ai peint était de 500 francs avec Pascal sur le verso. Je l’ai peint chauve, un mètre sur 60 centimètres. Il a été vendu, aussitôt suspendu dans la galerie. (Pourquoi chauve ? Parce que je me suis imaginé que durant toute sa vie de billet il avait pu réellement devenir chauve, après être passé entre tant de mains).
DS : Puis le passage de la peinture à la photographie, pourquoi ?
AT : J’ai eu l’impression, que j’avais trahi ma vieille maîtresse, la photographie, qui m’avait appris à tourner des films, en tant que directeur de la photographie. J’avoue franchement, que la photographie ne m’a jamais laissé tranquille et un beau jour, je me suis enjoué de la photographie de publicité et j’ai commencé à travailler avec de grandes entreprises. Mais cela n’a pas duré longtemps, car j’étais constamment attiré par un travail plus artistique et j’ai créé la carte postale « Chèque Bisous ». La création de cette carte-chèque était apparemment le passage tout à fait normal et inconscient de l’argent vers une autre forme de paiement. On pouvait envoyer cette carte-chèque de n’importe quelle valeur, de 6 milliards de bisous par exemple, à sa bien-aimée. Une seule question, comment s’en acquitter ensuite…. si elle les exigeait soudain ?
DS : Sur votre site sont présentés des genres de photographies totalement différents : un paysage urbain, un ciel avec des traces d’avion, des couchers de soleil, des nuages. Vous photographiez des nus, des portraits. La lumière est toujours prise d’une façon remarquable. Vous vous définissez personnellement comme un photographe travaillant dans un seul genre ou vous essayez de travailler dans différentes directions ?
AT : je ne me rends pas du tout compte. J’appuie sur le déclencheur quand je le sens…. Avec ma vieille maîtresse,, la photographie, nous sommes tellement familiers et nous nous connaissons si bien que nous ne nous demandons absolument pas qui fera quoi, et à quel moment ! Je suis très content de ce processus créatif, surtout quand je me trouve dans les rues parisiennes. Particulièrement au mois d’août, lorsque restent à Paris ceux qui ne peuvent partir en vacances. Se détachant soudain de manière inattendue sur la foule qui disparaît surgissent des gens étranges, de véritables parisiens amoureux de leur ville, des touristes qui ont honte de montrer qu’ils sont touristes, des ivrognes, de malheureux écrivains et peintres, qui peignent et écrivent toute leur vie durant et ne deviendront jamais Gauguin. Paris emble alors à mes yeux un peu mélodramatique et d’une pureté virginale.
DS : Que seriez-vous devenu, si vous n’étiez pas photographe et artiste ?
AT : Je n’aurais sans doute qu’écrit des nouvelles, ce que je fais d’ailleurs à mes moments perdus et j’espère publier un livre. Je pense vivre avec la photographie jusqu’à la fin de mes jours. Il n’y a aucun doute à cela. J’espère que là-…. haut, on m’autorisera à utiliser mon Nikon et à prendre des photographies, sinon je demanderai à revenir ici.
DS : Merci
voir les photos www.terzieff.com